Олесь Мåслюк

Мойсей Другий

Thu, 22 Oct 2009 16:06:55 GMT

Може хто знає. А як там коментити, на тому "блоґпості" ?

Всім бажаю приємного Мойсея !

Thu, 22 Oct 2009 16:00:26 GMT

In petto. І чого це пан Мойсей задряпався на той "блоґпост" ?

Вічний “Жид” або “Єврей” ?

Sun, 18 Oct 2009 06:03:18 GMT

Ілюстрацією чи то пак арґументом до цієї приязної дискусії хотів би вивісити тут першу сторінку статті 1964 року вельмишановного проф. Соломона Ґольдельмана “Удар по українству”.

(Дискусія точиться, як мені здається, довколо питання чи людина, яка використовує слово “жид” має через те вважатися антисемітом.)

Timeo Danaos etiam dona ferentes

Wed, 09 Sep 2009 04:01:06 GMT

Написание следующего раздела Петлюрианы «Шварцбард – еврей ?» немного затянулось, о чем прошу прощения у глубокоуважаемых читателей. Предлагаю пока что вашему вниманию короткую статью за подписью А. Геренрота.
Прошу приобщить к делу.

„ ДРУЗЬЯ “
TIMEO DANAOS…

Любопытное явление пришлось нам наблюдать во время процесса Шварцбарда. Во время хода дела, некоторая часть русской заграничной прессы, давая очеты из зала суда, заняла необычайно «утешительную» для нас, евреев позицию. Слова «петлюровские погромы» печатались неожидаными апостолами правосудия с таким явно сквозившим возмущением, что, казалось, эти именно погромы были единственным темным пятном на фоне всего антибольшевистского движения. К тому же это пятно, можно было подумать, лежало не на ослепительно белом движении, а, исключительно, видите ли, на желто-голубом, с которым белое движение ничего общего не имело, а совсем напротив – усердно боролось. На страницах этих же газет даже не делалось отсюда никаких выводов, – представлялось читателям вынести свое собственное заключение. И, действительно, чего же больше : куда ни глянь – где украинец – там и погром. Погубили себя, зарезали евреев и предали Россию. Две жертвы – Россия и евреи, один виновник : украинское национальное движение. Это не писалось, впрочем, это писалось промеж строк. Но, пожалуй, всякая статья читается именно между строк. Это «междустрочное» писание иногда, впрочем, соскакивало и на строку в форме жирных кавычек при каждом слове – «украинец», «Украина», «украинский генерал» и т. д.
В другом лагере загранично-русской общественности, полупередовом – тоже чувствовалось иногда отношение, которое при всей его «утешительности» в восторг нас не приводит. Тут, конечно, заниматься открытым «украиноедством» считается столь же неприличным, сколь и заниматься «жидоедством». Возмущение погромами тут было непритворным. Но чем искренней было это возмущение, тем дороже оно продавалось, тем тоньше была закинута сеть. Там, где другие откровенно поносили и издевались над украинцами, а заодно и над другими народностями, там европейски-воспитанные круги вели более искусную игру. Из еврейских могил на Украине, они сделали пьедестал для своего охорашевания, своего рода стратегическую высоту для нападения на украинское национальное и государственное движение. В том, как русское еврейство реагировало на выстрел Шварцбарда, эти круги усматревали благодарную почву для своего похода. Если был момент, когда они содрогнулись перед раскрывшейся картиной еврейских бедствий на Украине, то дорогую цену запросили они за свое сочуствие. Эти круги не думают, что стремление народа к раскрепощению можно заглушить просто потоком брани, да и не умеют они ругаться. Они готовы к упорной борьбе – и хотят нас сделать своим орудием. Аванс выдан : – пролитая слеза, – нужно ждать охотников. Прием не новый : поссорьте евреев с украинцами и приберите и тех и других к своим рукам. Рецепт испытан в Польше двадцать лет тому назад – и выдержал испытание. Окажет ли он свое действие и теперь ? Ведь так легко, после десяти пережитых лет, пожелать уйти к тем, кто так сочуственно глядит, говорит слова утешения и готов помочь. И чего требуют взамен ? Только разгрома того, что, в представлении многих, явилось источником безчисленных страданий. Еще менее того : – только смотреть, когда другие будут этот источник громить.
Не устарел ли рецепт ? Пойдем ли мы на эту удочку только потому, что в свое время другие легко поддавались на нее ? Мы ведь были свидетелями их конца. «Разделяй и властвуй» – но ведь властвовать-то будем не мы. На нашу долю останется вечная ссора с народом, бок-о-бок с которым мы живем. Но если бы и за тридевять земель жил от нас этот народ, пошли бы мы с другими тормозить воскресение нации, мы – что веками боремся за наше возрождение ?
Нам ли научиться говорить «малоросс» вместо «украинец», когда в памяти у нас есть поляки и немцы «моисеева закона» ?
Мы благодарны за сочуствие. Но по этому соблазнительному пути национальное еврейство не пойдет. Окровавленные воспоминания о погромах и праведный гнев против их виновников и попустителей не помрачат его национально-политического сознания.

А. Геренрот

«Рассвет» № 45, 13 ноября 1927

X-пост в ukraine_russia

Notre Dame d’Ukraine французькою в ориґіналі

Fri, 14 Aug 2009 03:10:01 GMT

Припадково надибав : вау !

La voix d’une prisonnière russe

Petit poème en prose, dédié aux poètes et artistes qui ont eu l’honneur de saluer le couple Impérial Russe à Versailles

Grands noms et grandes voix! De leur bruit sonore l’univers retentit!.. Certes, la faible voix d’une esclave qui chante n’aura pas la gloire d’attirer l’attention de ces grands demi-dieux à la tête couronnée de lauriers et de roses. Mais nous autres, pauvres poètes des cachots, nous sommes habitués aux chants sans échos, aux prières inexaucées, aux malédictions vaines, aux larmes inconsolées, aux gémissements sourds. On peut tout comprimer hors la voix de l’âme, elle se fera entendre dans un désert sauvage si ce n’est dans la foule ou devant les rois. Et le front qui n’a jamais connu de lauriers n’en est pas moins fier, n’en est pas moins pur, il n’a pas besoin de lauriers pour cacher quelque opprobre. Et la voix qui n’a jamais éveillé l’écho d’or n’en est pas moins libre, n’en est pas moins sincère, elle n’a pas besoin de célèbres interprètes pour se faire bien comprendre.

Or, laissez nous chanter, le chant est notre seul bien, on peut tout comprimer hors la voix de l’âme.

Honte à la lyre hypocrite dont les cordes flatteuses remplissaient d’arpèges les salons des Versailles! Honte aux incantations de la nymphe perfide qui du chaos des siècles évoquait les ténèbres! Honte aux libres poètes qui devant l’étranger font sonner les anneaux de leur chaînes librement mises! L’esclavage est ignoble d’autant plus qu’il est libre. Honte à vous, comédiens, qui des lèvres sacrilèges prononciez le grand nom de Molière qui jadis de son rire mordant rongeait l’affreux colosse érigé pour la France par le feu Roi-Soleil. Le fantôme de ce Roi, si pâle à la veille, a rougi de joie à l’accent de vos chants dans la ville de Paris, cette ville régicide dont chaque pierre dit: à bas la tyrannie! Malheur aux vieilles villes dont les pierres moisies, les lanternes rouillées et les places étroites sont de grands orateurs et ne savent pas se taire…

Bons Français, emmenez notre roi plus loin de cette ville des spectres, à Chalons, Trianon, n’importe où, mais plus loin, parce qu’ici dans les chambres d’Antoinette et de Louis, les mauvais cauchemars peuvent troubler son repos après tant de triomphe, après tant de victimes qui jonchaient le chemin de son char de César qui passait sur les morts. Est-ce en vain qu’après votre alarmante «Marseillaise» on chantait le refrain d’une suprême angoisse: «Dieu, sauvez le roi !»

Bâtissez bien le pont pour joindre les peuples, qu’il ne soie pas moins solide que ces vieux ponts royaux à Paris, à Moscou. Ceux-là ont bien soutenu la danse effrénée de la foule déchaînée animée par la haine, éclairée d’incendie. Ayez soin que votre pont ne s’écroule pas bien vite pendant un de ces fours de grands bals populaires, guerres ou révolutions, ces brillantes mascarades!

Grands poètes, grands artistes! quel sera votre beau masque couvrant vos faces célèbres pendant ces grandes fêtes? Quel sera la costume, de quel siècle, de quel style, qui fera votre gloire dans ces «folles journées»? Quant à nous, si obscures, inconnus maintenant que les grands de ce monde ne daignent pas nous voir, nous irons tous sans masque dans ces jours effrayants, car les masques de fer ne peuvent pas être changés en velours hypocrites.

Savez-vous, grands confrères, qu’est ce que la misère? La misère d’un pays que vous nommez si grand? C’est votre mot favori, ce pauvre mot «de grandeur», le goût de grandiose est inné aux Français. Oui, la Russie est grande, un Russe peut être exilé même aux confins du monde sans être expatrié. Oui, la Russie est grande, la famine, l’ignorance, le vol, l’hypocrisie, la tyrannie sans bornes, et toutes ces grandes misères énormes, grandioses, colossales. Nos rois ont dépassé les rois égyptiens dans le goût du massif, leurs pyramides sont hautes et bien solides, votre Bastille n’était rien auprès d’elles! Venez donc, grands poètes, grands artistes, contempler la grandeur des nos fortes Bastilles, descendez des estrades, ôter vos cothurnes et venez explorer notre belle prison. N’ayez pas peur, confrères, la prison des poètes qui aiment la liberté, la patrie et le peuple n’est pas si étroite comme les autres cachots, elle est vaste et célèbre son nom est la Russie! Le poète y peut vivre et même en sûreté, seulement privé de nom ou bien privé de tout.

Vivez en paix, confrères, ornés de vos grands noms! Et toi, Muse française, pardonne à la chanteuse, esclave privée de nom! Je t’ai moins profané dans ma prose indigente que tes libres amis dans leurs beaux vers dorés!

La prisonnière

Голос однієї російської ув’язненої

Маленька поема в прозі, присвячена поетам і артистам, що мали честь привітати імператорське російське подружжя у Версалі

Великі імена і гучні голоси! їхня слава лунає цілим світом!.. Зрозуміло, слабенький спів однієї невільниці не матиме змоги привернути увагу цих величних півбогів, увінчаних лавровими та трояндовими вінками. Але ми не такі, бідні ув’язнені поети, ми призвичаїлися до пісень без відгуку, до нездійснених прохань, до даремних проклять, до безутішних сліз, до приглушених стогонів. Можна все згнітити, за винятком голосу душі, – він дасть себе почути і в дикій пустелі, і серед натовпу, і навіть перед царями. І чоло, що ніколи не зазнало лаврів, не менш горде, не менш чисте, воно не потребує лаврів, щоб приховати якесь безчестя. І голос, що ніколи не збуджував луни в золоті, не менш вільний, не менш щирий, він не потребує славетних тлумачів, щоб бути добре зрозумілим.

Дозвольте ж нам співати! Пісні – це єдине наше добро, бо все можна згнітити, за винятком голосу душі.

Ганьба лицемірній лірі, улесливі струни якої наповняли акордами зали Версаля. Ганьба чаклуванню зрадливої німфи, яка з хаосу віків викликала морок. Ганьба вільним поетам, які перед чужинцем дзвенять ланками своїх добровільно накладених кайданів. Неволя ще мерзотніша, коли вона добровільна. Ганьба вам, актори, коли ви блюзнірськими вустами вимовляєте велике ім’я Мольєра, який колись своїм уїдливим глумом підточував жахливого велетня, що його створив для Франції небіжчик король-сонце. Привид цього короля, такий блідий напередодні, почервонів від радощів, наслухавшись ваших пісень у місті Парижі, цьому місті-царевбивці, кожний камінь якого кричить: «Геть тиранію!» Горе старовинним містам, яких запліснявіле каміння, іржаві ліхтарі та тісні площі є великими промовцями і не вміють мовчати…

Добрі французи, заведіть нашого царя подалі від цього міста привидів до Шалону, до Тріанону, все однаково куди, але подалі, бо тут, у кімнатах Антуанетти і Людовіка, кошмари можуть порушити його відпочинок після такого тріумфу, після таких жертв, що устилали дорогу його колісниці цезаря, яка проїздила по мертвих. Чи даремно після вашої сполошної «Марсельєзи» співано найсумніший приспів: «Боже, царя храни!»

Добре ж будуйте міст, що мусить з’єднувати народи, хай буде він не менш міцний, ніж старовинні царські мости в Парижі і Москві. Вони ж добре витримали невгамовний танець позбавленого кайданів натовпу, підбурюваного ненавистю, освітленого пожежами. Подбайте ж, щоб ваш міст не завалився незабаром під час спалаху одного з цих великих народних балів, воєн чи революцій, цих блискучих маскарадів.

Великі поети, великі артисти, яка прекрасна маска прикриватиме ваші знамениті обличчя під час цих великих свят? Який саме буде ваш костюм, якого віку, якого стилю, що вас прославить у ті «шалені дні?» Що ж до нас, таких невідомих, незнаних тепер, яких великі цього світу не зводять навіть помічати, ми підемо без масок в ті страшні дні, бо залізні маски не можуть змінитися на лицемірний оксамит.

Чи ви знаєте, славетні побратими, що таке убожество? Убожество країни, яку ви називаєте такою великою? Це ж ваше улюблене слово, це бідне слово «велич», смак до величного природжений французам. Так, Росія величезна, росіянина можна заслати аж на край світу, не викидаючи поза державні межі. Так, Росія величезна, голод, неосвіченість, злодійство, лицемірство, тиранія без кінця, і всі ці великі нещастя величезні, колосальні, грандіозні. Наші царі перевищили царів єгипетських своєю схильністю до масивного, їхні піраміди високі й дуже міцні. Ваша Бастілія була ніщо в порівнянні з ними. Приходьте ж, великі поети, великі артисти, подивитися на велич наших бастільських фортець, зійдіть з естрад, здійміть ваші котурни й огляньте нашу прекрасну в’язницю. Не бійтесь, побратими, в’язниця поетів, що люблять волю, батьківщину і народ, не така тісна, як інші місця ув’язнення, вона простора й її славне ім’я – Росія. Поет може там мешкати, і навіть у безпеці, позбавившись тільки імені або позбавившись усього.
Живіть собі спокійно, побратими, прославлені вашими великими іменами. А ти, французька музо, вибач співачці-невільниці, позбавленій імені. Все-таки я менше тебе зневажила своєю убогою прозою, ніж твої вільні друзі в своїх прекрасних, улесливих віршах.

Ув’язнена

Примітки
Джерело : Леся Українка. Зібрання творів у 12 тт. – К. : Наукова думка, 1977 р., т. 8, с. 15 – 18.
Подається вперше за машинописною копією, зробленою сестрою Лесі Українки О. Косач-Кривинюк (ІЛІШ, ф. 2, № 934).
Автограф не знайдено.
Авторство Лесі Українки та дата написання (кінець 1896 р.) встановлюються на підставі листа поетеси від 6 листопада 1896 р. до дружини М. Драгоманова Л. Драгоманової.
Вперше надруковано українською мовою під назвою «Голос однієї російської ув’язненої» у виданні: Леся Українка. Неопубліковані твори. Львів, 1947, стор. 121 – 123. У даному виданні український переклад подається з уточненнями В. І. Пащенка.
Стаття Лесі Українки є, по суті, політичним памфлетом, спрямованим проти тих діячів французької культури, які брали участь в офіційних торжествах на честь російського царя Миколи II під час його відвідання Франції в 1896 р. Поетеса мала намір опублікувати її у прогресивній французькій пресі (див. лист до Л. Драгоманової від 6 листопада 1896 p.). Відомостей про надрукування памфлета у Франції нема.

Леся Українка, 1896 р.

Путешествие мэтра Торреса и его слуги Лекаша в Страну Советов

Sat, 01 Aug 2009 01:36:07 GMT

Фонтанкин, если ты еще раз приведешь к нам француза, я тебе морду набью.
Владимир Маяковский¹

Сначала хочу познакомить читателя с любопытным документом :

Это письмо² было отослано в октябре 1923 г. руководителями КП Франции, Луи Селие и Борисом Суварином, во время их пребывания в Москве, главе Коминтерна, с серией вопросов, которые следует решить товарищу Зиновьеву «если возможно, до отьезда секретарей Партии, и самое позднее, перед отьездом Суварина». Для дальнейшего повествования, я прошу обратить внимание на один из пунктов письма.

Не на просьбу французских товарищей : «Полиция во Франции. Для создания зародыша полицейской организации во Франции просим [прислать] опытного товарища из Г.П.У. Один из нас может договориться об этом с управлением Г.П.У.»
И даже не на удивительное предложение : «Заложники. Ввиду неизбежности повторных нападений русских белогвардейцев против наших товарищей на Западе, было бы желательным взять заложников в России.»

Прошу вас обратить внимание на казалось-бы скромный вопрос : «Французкая база в Германии.»

«Брандлер предлагает поручить ее управление Паскалю. Мы согласны, если Маршан согласится заменить Паскаля в Коминтерне.
В роли технического помощника мы предлагаем товарища Русакову, машинистку-стенографистку, полностью заслуживающую доверия.»³

Пост главы французской базы в Германии совсем немаловажный. Напомню, что после обьявления Германией о том, что она не способна выплатить очередную порцию репараций в соответствии с Версальским договором, 11 января 1923 года французкие войска оккупируют промышленный район Германии – Рурскую область, а коммунисты ведут активную пропаганду против оккупации среди французских военнослужащих и готовят переворот⁴. Французкое правительство ведет себя в Германии так же нагло и глупо, как оно вело себя в России при Керенском (над Керенским ?). В 1917 году эта наглость и глупость привела члена Французской Военной Миссии, молодого лейтенанта Пьера Паскаля, поддержать большевистко-эсеровско-анархистское обьединение, совершившее переворот (известный под названием «Октябрская Революция»). Когда глава пучистов (по кличке Ленин) обратился о поддержке «советского правительства» к иностранцам, находившимся в Петрограде, четыре члена Французской Миссии : два солдата – Робер Пети и Марсель Боди – и два офицера – капитан Жак Садуль и лейтинант Пьер Паскаль – вступили в «Французскую Группу Р.К.П. (больш.)»⁵.

Пьер Паскаль, закончивший первым в своем выпуске Эколь Нормаль Суперьер, является «лучшим во Франции знатоком русского языка, с древне-славянским включительно»⁶. Много позже он напишет фундаментальный труд о протопопе Аввакуме и раскольническом движении⁷, а пока что работает в Наркоминделе, помощником Чичерина⁸. Паскаль редактирует журнал «La IIIe Internationale», орган французской секции РКП(б) (под личным надзором Ленина), пишет аналитические статьи. И все это время внимательно следит за тем, что происходит в его любимой России. И ведет дневник.

Виктор Серж (Кибальчич) пишет о Паскале в своих «Воспоминаниях революционера» :
«Преданный и осторожный католик, он использовал «Сумму» Святого Фомы Аквинского, чтобы оправдать свое присоединение к большевизму и даже принятие террора (Изучаемые тексты святого прекрасно помогали ему в этой цели). Паскаль вел аскетический образ жизни, симпатизировал Рабочей Оппозиции, дружил с анархистами. Он раньше был лейтенантом в Военной французской миссии, занимался шрифтом ; во время интервенции перешел на сторону Революции, и был верен ей телом и душой. Он обсуждал ее мистическое значение с Бердяевым и переводил стихотворения Блока.»⁹

С октября 1918 г., вместе с другими членами Французской группы, Паскаль живет в доме № 3, Обуховского переулка (быв. Мертвый переулок), в Хамовниках, в Москве¹⁰. В сентябре 1919 переезжает в дом № 9 Денежного переулка, Арбата¹¹... А в 1926 году – живет в общежитии Коминтерна, находившемся в гостинице «Малый Париж», Леонтьевский переулок, № 16¹².

Из воспоминаний Марселя Боди : «В «Малом Париже», где я жил вместе с Пьером Паскалем и его женой, мы принимали французов, что были проездом в Москве. Неожиданным для нас стал визит адвоката Анри Торреса и Бернара Лекаша. Анри Торрес приехал в надежде получить официальные документы, доказывающие соучастие Петлюры в погромах, в течении многих лет заливавших кровью Украину. По этой причине он приехал в сопровождении Бернара Лекаша, который уже был тогда во главе Лиги против антисемитизма¹³. Скоро они стали нашими ежедневными гостями, и мы следили за их усилиями.
Торрес являлся защитником убийцы Петлюры Шварцбарда. Последний должен был скоро предстать перед судом присяжных в Париже. И для того, чтобы добиться оправдательного приговора, Анри Торрес и Бернар Лекаш просили у советских властей предоставить им доказательства того, что Петлюра давал приказы устроить некоторые из многочисленных погромов, совершенных в Украине, на территории под его контролем. (...)¹⁴
За несколько дней Анри Торрес и Бернар Лекаш стали если не нашими друзьями, то во всяком случае, близкими людьми, которым можно доверять.»¹⁵

Паскаль явно не разделял энтузиазма Боди насчет Торреса. До 1927 года в его дневнике это имя упоминается всего дважды. Процитирую одну из записей :

«Вчера Суварин мне рассказал следующее : в Париже он, Торрес и его жена возвращаются ночью из ресторана, жена в туфлях и шелковых чулках ; останавливают такси ; шофер отказывается их брать, он неправ ; Торрес разбивает своей тростью стекло такси ; полицейский протоколирует… против шофера ! Ох, эти наши великосветские коммунисты !»¹⁶

Зато он пишет с симпатией о Лекаше. И о его жене, Дениз Монробер. Отправившись собирать свидетельства о погромах, Бернар Лекаш захватил и ее. Совместить приятное с полезным. Возможно, он просто не захотел оставлять ее с парижским любовником, Ильей Эренбургом¹⁷.

Закончив свои дела в Москве («защита турка, выдачи которого требовало турецкое правительство») и не получив от советских властей ожидаемого компромата на Петлюру, Анри Торрес возвращается в Париж защищать резидента советской спецслужбы во Франции, товарища Ужданского-Еланского. А Бернара Лекаша он направляет в Украину на розыски документов и подбора свидетелей для процесса.

В «Открытом письме Генерал – Прокурору французской республики», последний Министр по еврейским делам Украинской Народной Республики, Пинхос Красный пишет :

«Вам – я думаю – не безизвестно, что, в связи с этим процессом, по поручению французской Лиги Прав Человека приезжал прошлым летом на Украину Ваш соотечественник – журналист Бернард Лекаш. Он на месте хотел ознакомиться с ужасными последствиями еврейских погромов, собрать к предстоящему процессу достоверные материалы.

Во время своего пребывания в Харькове он посетил меня и сделал мне от имени защиты Шварцбарда предложение, не соглашусь ли я поехать, на вызов французского суда, в Париж, дабы дать, как бывшему в свое время министру по еврейским делам на Украине, свои свидетельские показания во время слушания дела.»¹⁸

Пинхоса Красного так и не пригласят в Париж. Кому он нужен ? Генри Абрамсон приводит свидетельства, однозначно характеризирующие его как опортуниста¹⁹.

После своего турне по Украине, Бернар Лекаш возвращается в Москву, где делится впечатлениями с «близкими людьми, которым можно доверять».

3 октября 1926 г., Паскаль записывает в своем дневнике :

«Лекаш вернулся из Украины, он рассказывает, что жертв погромов было 300 000 убитыми, 90 000 из которых Петлюрой, регулярной армией или бандами, от него зависящих. Красные тоже делали жертвы, но только около пятнадцати. Его впечатление, что достаточно совсем малого, чтобы это повторилось. Мощь евреев слишком велика, или слишком бросается в глаза, например в ГПУ. В течение всего путешествия он был гостем ГПУ : автомобили, заранее взятые билеты, сопровождающие. Смущающая заботливость.»²⁰

Прерву цитату, чтобы вспомнить – в отчете «Тризуба» по поводу свидетельства мадмуазель Гринберг есть такое странное замечание :
«Мадмуазель Гринберг утверждает, что [проскуровский] погром был подготовлен и хорошо организован. Рассказывает она долго и достаточно быстро. Голос ее дрожит, но при этом видно, что рассказывает, как будто выучила наизусть. После того как она рассказала, то что знала, начинает повторять сначала.»²¹

Конечно, мы должны поставить под сомнение впечатления журналиста «Тризуба», как субьективные и заинтересованные. «Тризуб» - журнал, созданый Петлюрой. Но вот что пишет Паскаль дальше :

«В Проскурове был составлен список людей, чьи свидетельства могли быть интересны : за ними послали вооруженных [людей], без обьяснений, наспех, таким образом, они считали, что их арестовали ; среди них весь дрожащий равин. Вроде бы, в самом только Проскурове было 3000 убитых. Тем не менее, существуют только моральные доказательства ответственности Петлюры, так-как он не оставил письменных приказов резни. Есть пачка свидетельств о смерти жертв погромов, которые будут эффектно смотрется на столе трибунала, и «красивые» фотографии изуродованных трупов.»²³

Дрожащий от страха равин, дрожащий голос мадмуазель Гринберг...

По окончанию процесса над Шварцбардом Бернар Лекаш отправится снова в Москву. На празднование 10-летия большевистского переворота²⁴.

Вот как французский историк Жан-Луи Паннэ описывает этот период жизни товарища Лекаша :

«Он соглашается председательствовать на митинге в честь 10-летия русской революции 17 октября 1927 года и стать членом организационного комитета празднеств во Франции. В январе 1928 он становится членом Национального Комитета Ассоциации Друзей Советского Союза, позже принимает участие в Возвании Советов. Фактически, начиная со второго путешествия в ноябре-декабре 1927 г., Лекаш становится одним из комивояжеров советских властей при французских интеллектуалах. Жорж Дюамель, который сам совершил паломничество в СССР, записывает 10 декабря в своем дневнике :
«Визит Бернара Лекаша, который вернулся из России и спрашивает меня, не хотел бы я заняться обьединением существующих просоветских обществ. Вот одна из московских глупостей. Невероятно, насколько эти люди неуклюжи. И эта их привычка считать, что их игры не замечают. Я отказываюсь.»²⁵

Тем более наивным выглядит восклицание «известного израильского филолога» проф. Дмитрия Сегала в «Постскриптуме» к переизданию романа Лекаша о том, что печатая русский перевод, «Госиздат, видимо, не знал» о том, что Лекаш был исключен из компартии в 1923 г. ²⁶ Можно успокоить уважаемого филолога : и Госиздат прекрасно об этом знал, и ГПУ, на которое Бернар Лекаш работал.

------------------------------------------------------------
¹ Реплика направлена Жану Фонтенуа. Эльза Триоле, Заглянуть в прошлое.
² Victor Loupan et Pierre Lorrain, L’argent de Moscou, L’histoire la plus secrète du PCF, Paris, 1994, p.266-267.
³ Генрих Брандлер – член ЦК КП Германии между 1921 и 1924 гг. и член Президиума Коминтерна с 1922 по 1923 г. Рене Маршан – бывший спецкор газеты Фигаро в России, перешедший на сторону большевиков. Товарищ Русакова – правдоподобно Евгения Русакова, будущая жена Пьера Паскаля.
⁴ О подготовке (и провале) переворота в Германии в 1923 г. см. Иосиф Линдер и Сергей Чуркин, Красная паутина, Тайны разведки Коминтерна : 1919-1943, Москва, 2005, глава 5 : Несостоявшийся «Германский Октябрь», с. 207-262.
⁵ Marcel Body, Les groupes communistes français de Russie (1918-1921), в Jacques Freymond, éd., Contributions à l’histoire du Comintern, Genève, 1965. Я пользуюсь переизданием этой статьи отдельной брошюрой – Paris, 1988, p.11.
⁶ Marcel Body, Un piano en bouleau de Carélie, Mes années en Russie, 1917-1927, Paris, 1981, p.220.
⁷ Pierre Pascal, Avvakoum et les débuts du raskol, Paris, 1938.
⁸ Pierre Pascal, En communisme, Mon journal de Russie, 1918-1921, Lausanne, 1977, p. 23-5.
⁹ Пусть простит меня читатель, но у меня нет под рукой этой книги, и мне приходится пользоваться английским переводом, любезно вывешенным в интернете Международной Марксистской Организацией. Memoirs of a Revolutionary. Victor Serge, Chapter 4. On Third Congress of Comintern.
¹⁰ Pierre Pascal, En communisme, Mon journal de Russie, 1918-1921, Lausanne, 1977, p.9.
¹¹ Pierre Pascal, En communisme, Mon journal de Russie, 1918-1921, Lausanne, 1977, p.18, 43-4.
¹² Pierre Pascal, Pages d’amitié, 1921-1928, Paris, 1987, p.103, Марина Юршина, Театр одного переводчика.
¹³ Боди ошибается, Лига была создана сразу же после оправдания Шварцбарда. См. Yves Courrière, Joseph Kessel ou Sur la piste du lion, Paris, 1985, p.281.
¹⁴ Для поддержания интриги я здесь упустил одну фразу из воспоминаний Марселя Боди : «Но, несмотря на все поиски, советским властям не удалось обнаружить в архивах ни одного такого документа.»
¹⁵ Marcel Body, Un piano en bouleau de Carélie, Paris, 1981, p.286-7.
¹⁶ Запись от 9 января 1922 г. Pierre Pascal, Mon état d’âme, Mon journal de Russie, Tome troisième : 1922-1926, Lausanne, 1982, p.39.
¹⁷ Добавил эту деталь для красного словца, так как нет доказательств, что уже в 1926 г. они были любовниками. А не стали ими лишь в начале 30-х годов, как об этом сообщает Джошуа Рубинштейн. См. Джошуа Рубинштейн, Жизнь и время Ильи Эренбурга, Санкт-Петербург, 2002, с.127, 159.
¹⁸ Пинхос Красный, Трагедия украинского еврейства. К процессу Шварцбарда, Государственное Издательство Украины, 1928, [Харків], с. 65.
¹⁹ Henry Abramson, A prayer for the Government. Ukrainians and Jews in Revolutionary Times, 1917-1920, Cambridge, Mass., 1999, p.155-6. Что же касается проблематичности некоторых документов из архива Министерства по еврейским делам, архив который г. Красный присвоил при переходе на сторону большевиков, напомню, что межведомственное Бюро по дезинформации («Дезинфбюро») при ВЧК-ГПУ было создано постановлением Политбюро ЦК РКП(б) от 11 января 1923 г. См. Очерки истории внешней разведки, Т.2 : 1917-1933, Москва, 1997, с.107.
²⁰ Pierre Pascal, Mon état d’âme, Mon journal de Russie, Tome troisième : 1922-1926, Lausanne, 1982, p.173.
²¹ Цитирую по Документ судової помилки. Процес Шварцбарда, Париж, 1958, с.102-3.
²³ Pierre Pascal, Mon état d’âme, Mon journal de Russie, Tome troisième : 1922-1926, Lausanne, 1982, p.173.
²⁴ Pierre Pascal, Russie 1927, Mon journal de Russie, Tome quatrième : 1927, Lausanne, 1982, p. 246, 248-9.
²⁵ Jean-Louis Panné, Boris Souvarine, Le premier désenchanté du communisme, Paris, 1993, p.177.
²⁶ Бернар Лекаш, Радан великолепный, Москва-Иерусалим, 2004, С.237.

X-пост в ukraine_russia

Мэтр Торрес и его мастерство

Tue, 21 Jul 2009 05:21:15 GMT

А заметил ли ты, невнимательный мой читатель, что на поставленный в начале прошлого поста вопрос о том, что именно пытался скрыть от себя всемирно-известный историк, ты так и не получил вразумительного ответа ? Я отвечу на этот вопрос чуть позже.

Мэтр Торрес

Год спустя после того, как он произнес фразу : «Я провел немало судебных дел, могущих доказать мою беспартийность», Анри Торрес издал книгу о деле Шварцбарда под броским названием «Le procès des pogromes» («Процесс над погромами»). И чтобы у читателя не осталось сомнений – которые, возможно, возникли после едких слов Жаботинского – она вышла в издательстве «Les Éditions de France» ¹.

Итак, Анри Торрес – беспартийный, и, во всяком случае, не коммунист. Вот даже справка есть : «Исключен из КП Франции 1 января 1923 г.» Исключен потому, что наряду с сотней других видных и менее видных французских коммунистов отказался выполнить 22-ое из «21-ого требований», представленных Коминтерном к своим членам. Конечно, не коммунист : якшается с такими заядлыми антисоветчиками, как Иосиф (Жозеф) Кессель² и Андре Сюарес³, печатается у Ораса де Карбучиа. Правда, быть приглашенным защитой Сакко и Ванцетти является скорее контр-аргументом, если вспомнить, что инициатором компании «защиты» был гений советской пропаганды – Вилли Мюнценберг...

Признанный одним из лучших адвокатов своего времени, мэтр Торрес, наряду с крупными криминальными авторитетами Парижа 20-ых годов (своих друзей-бандитов он привлечет к работе по защите Шварцбарда⁴), много защищал анархистов : убийцу монархиста Мариюса Плато, Жермен Бертон, в 1923, убийцу итальянского фашиста Николя Бонсервизи, Эрнесто Бономини, в 1924. А в 1927 с его помощью будут освобождены из французской тюрьмы Франциско Аскасо Абадиа, Грегорио Ховера и легендарный Бенвенутто Дуррути.

О том, как в своей подрывной деятельности против западных демократий, большевики использовали анархистов, дает хорошее представление «Дело Сакко и Ванцетти» ⁵. К сожалению, историки, относящиеся с симпатией к анархистскому движению, не обращают достаточного внимания сотрудничеству анархистов и бывших анархистов с большевиками, предпочитая выделять конфронтации, конфликты и репрессии.

Обратим внимание на другой процесс, происходивший всего на четыре месяца раньше в том же Дворце Правосудия, что и процесс Шварцбарда : процесс над членами «Движения детей». Как можно судить людей, посвятивших себя такому благородному делу, как защита детей, спросите вы. Дело в том, что как и в случае с «Лигой по борьбе против рассизма и антисемитизма», под красивой вывеской можно заниматься совсем некрасивыми делами. А под вывеской защиты детей члены этой организации – также известной как «Сеть Креме» – занимались военным шпионажем в пользу Советского Союза. Интересующихся отсылаю к переведенной на русский язык книге Дэвида Даллина «Шпионаж по-советски»⁶, а для владеющих французским настоятельно советую «As-tu vu Cremet ?» Роже Фалиго и Рэми Кауффера. «Дело Креме» – самый большой провал советских спецслужб того времени. Мы же коротко остановимся лишь на том, что происходило в Дворце Правосудия. Возможно, уважаемый проф. Дубнов перепутал эти два нашумевших процесса, ведь советских шпионов – Дадо, Сержана, Гродницкого, Прово, Депуйи, Менетрийе – защищали «знаменитейшие адвокаты» : Луис Ногерес, Сюзан Блюм, Пьер Бертон и даже член ЦК КПФ, Поль Вайян-Кутюрье. А живописца Абраама Бернштейна защищал Анри Торрес. Другими словами – второстепенных советских агентов защищали проверенные товарищи из компартии или симпатизирующие, а резидента советской спецслужбы во Франции – « совсем не коммунист » Анри Торрес. Фалиго и Кауффер пишут : «Анри Торрес защищал Абраама Бернштейна с остервенением, что нисколько не удивило людей из Сюртэ [французская контр-разведка]. Они рассматривали этого видного адвоката, как своего рода креатуру советского посольства.»⁷

Перед тем, как вернуться к мастерству Торреса, уточним, что в литературе о советском шпионаже Абраам Бернштейн больше известен под именем Ужданский-Еланский.

Теперь нам стали более понятны некоторые странности полемики между Жаботинским и мэтром Торресом. Некоторые странности, но далеко не все. Только те, что связаны с Торресом. С ним, я думаю, все ясно⁸.

Ответ на вопрос, стоящий в заглавии : уважаемый Симон Дубнов пытался забыть, что, помогая защите Шварцбарда, ему пришлось работать на советские спецслужбы.

Мастерство

«Евреи могут положиться на меня и ждать спокойно окончания процесса. Около 100 лиц, а может быть и больше, – все жертвы Петлюры – будут допрошенны, как свидетели.», – уверял Анри Торрес в интервью газете «Гайнт».

«Среди свидетелей его защиты на суде были многие пострадавшие от погромов.», – констатирует 76 лет спустя израильский историк⁹. Вобще-то, со свидетелями защиты в более поздней литературе, посвященной делу Шварцбарда, будут происходить странные вещи. Не только их свидетельства станут неприкословной истиной (ведь «французский суд оправдал»), но и само их число будет удивительным образом расти. Уже упомянутый историк насчитает их аж 2.000 (две тысячи)¹⁰. Давайте мы с ними познакомимся.
С каждым из них.

На третий день суда выступает первый свидетель защиты, всемирно известный французский физик Поль Ланжеван, тот самый, который вывел

Уравнение Ланжевана :
или, если взять скалярный результат с вектором в положении (мы опустим зависимость во времени для простоты написания) :
то получаем новую форму дифференциального уравнения :

Должен сказать, что я тем более уважаю Поля Ланжевана, что ничего не понимаю в атомной физике вообще, и в теории относительности в частности. Кстати, а что этот выдающийся физик понимает в недавней украинской истории ? Конечно, Торрес вызвал его как свидетеля из-за того, что Альберт Эйнштейн не смог приехать. Правда, ни тот, ни другой в Украине никогда не были. С Шварцбардом не знакомы. Как, впрочем и с Петлюрой. Свидетели чего ?

– На каком основании свидетель высказывает свое мнение о рассматриваемом деле ?
– На основании документов, анкет, публикаций.
– То, что Вы знаете, господин профессор, достаточно, чтобы судить о происшедшем в Украине ?
– Достаточно.¹¹

Думаю, каждый из нас может с таким же успехом прочитать документы, анкеты и публикации в прессе. Попробуем начать с конца.
Седьмой день суда, девятый свидетель защиты (а вы серьезно думали, что их будет 2.000 ?). Господин Яков Сафран. Вот что о его грустной истории пишет уже известный нам г. Зося Чайковский : «30 августа 1918 г., когда большевики эвакуировали Киев, городской совет организовал добровольную милицию. На следующий день люди Петлюры захватили город. Они арестовали и убили 37 милиционеров-евреев. Яков Сафран, отец одной из жертв, пробовал многие годы сделать то, что удалось сделать Шварцбарду в 1926 году.»¹²

А вот что на это отвечает проф. Гунчак : «Я могу без никаких сомнений утверждать, что, за исключением отвратительных намерений Сафрана, ничего из приведенной цитаты не соответствует действительности. Известно, что после переворота 28 апреля 1918 г., организованного немцами, который привел Павла Скоропадского на пост Гетмана Украины, Петлюра отошел к частной жизни. Тем не менее, из-за своей популярности, он вскоре был избран главой Земства киевской губернии, коим оставался до своего ареста 12 июля 1918 г. Он пробыл в тюрьме 4 месяца, в течении которых у него были долгие беседы с Моисеем Рафесом о возможностях украинско-еврейского сотрудничества. Говорить о большевистской эвакуации Киева 30 августа 1918 г. и о людях Петлюры, захватывающих город на следующий день – проявлять глубокое незнание политических реалий в Украине. Любая книга об украинской революции это подтвердит.»¹³

Другими словами, Яков Сафран – лже-свидетель (условно лже-свидетель № 9).

Между первым и девятым, на процессе также были заслушаны следующие свидетели от защиты : г. Гринберг, посетивший Проскуров в 1922 г., г. Гольдштейн, член комиссии по расследованию погромов («Погромов не видел»), г. Слиозберг, «внимательно следивший за погромами в Украине из Петрограда», г. Темкин, г. Чериковер, г. Моцкин, «поработавший с документами и убедившийся в том, что Петлюра виновен в погромах». Мы вернемся к их показаниям, когда будем рассматривать причины «еврейского сумасшествия»¹⁴. А сейчас подчеркнем, что на суде они могли выступать только в качестве экспертов, но ни в коей мере в качестве свидетелей погромов.

После лже-свидетельства г. Сафрана, мэтр Торрес, который в течение всех семи дней затягивал, как мог, слушания¹⁵, предлагает, чтобы не переутомлять присяжных, отказаться от оставшихся своих 80 свидетелей при условии, что от своих свидетелей откажется и противоположная сторона. Мэтр Кампинчи соглашается¹⁶.

Среди 80 свидетелей, которые могли бы быть выслушаны, мы находим таких необходимых для понимания дела людей как поэтессу графиню де Ноай, гениального физика Альберта Эйнштейна, феминистскую журналистку Северин, историка, специалиста по французской истории XVIII века, Альфонса Оляра, актера и директора театра Одеон Фирмана Жемие, писателя и журналиста Жозефа Кесселя, бывшего петербуржского адвоката, защищавшего Льва Толстого, Моисея Гольдштейна, писателя и журналиста Бернара Лекаша, писателя и драматурга Виктора Маргарита, автора эротических романов Пьера Боннарди, пролетарского писателя Пьера Ампа...

Были среди них видимо и настоящие свидетели погромов, но мэтру Торресу эти свидетельства были уже ненужны, и присяжные их не услышали. С увереностью мы можем утверждать, что мэтр Торрес добился оправдательного приговора не в зале суда, а за его пределами. И что одним из главных инструментов была массивная компания в прессе. Любопытный факт сообщает газета Фигаро много лет спустя : в один из дней процесса коммунисты раздавали присяжным правую газету «Liberté», где в тот день появилась статья с «правильным» освещением вопроса¹⁷.

Осталась мадмуазель Гринберг, очевидец проскуровской резни, показание которой было заслушено на четвертый день процесса. Единственный свидетель из обещанных 100, 2.000, «многих».

Вместо того, чтобы вновь повторять доказательства непричастности Петлюры к проскуровскому погрому, в следующем разделе мы отправимся в далекое странствование. В пути мы посетим родину мадмуазель Гринберг и узнаем некоторые обстоятельства ее приезда в Париж.

--------------------------------------------------------------------

¹ Издательство основаное в 1928 году Орасом де Карбучиа, видным правым, а вскоре ультра-правым, деятелем, зятем префекта парижской полиции Шйаппа.
² Жозеф Кессель стал известным в 1923 г. своим сборником рассказов «La steppe rouge» о зверствах большевиков. Странным образом, в отличии остальных произведений автора, этот сборник никогда не переиздавался. Избран членом Французской Академии в 1964. Советскому читателю известен своим сборником рассказов о французском Сопротивлении : Жозеф Кессель, Армия теней, Москва, 1971.
³ Андре Сюарес, правый французский писатель, первый писатель расстрелянный за сотрудничество с нацистами.
⁴ Yves Courrière, Joseph Kessel ou Sur la piste du lion, Paris, 1985, p.281.
⁵ Stephen Koch “Lying for the Truth: Munzenberg and the Comintern.” В интернете доступна сокращенная версия этой статьи. См. также Stephen Koch, Double Lives: Stalin, Willi Munzenberg and the Seduction of the Intellectuals, New York, 2004.
⁶ Дэвид Даллин, Шпионаж по-советски, Москва, 2001, с. 34-43. См. также превосходную книгу Тьерри Вольтона «КГБ во Франции», Москва, 2000, с.24-26.
⁷ «Henri Torrès défendit Abraham Bernstein avec acharnement, ce qui n’étonna guère les hommes de la Sûreté. Ils considéraient ce ténor du barreau comme une sorte de créature de l’ambassade soviétique.» Roger Falligot et Rémi Kauffer, As-tu vu Cremet ?, Paris, 1991, p.234.
⁸ Не все ясно ? Тогда еще две маленьких цитаты. Когда Торрес попросит Бориса Суварина, одного из отцов-основателей КПФ, отлученного за марксистское свободомыслие в 1924 – «специалиста по России», помочь составить досье для процесса Шварцбарда, тот удивится: «А почему [Коммунистическая] Партия занимается этим делом ?» Jean-Louis Panné, Boris Souvarine, le premier désenchanté du communisme, Paris, 1993. И вторая. Молодой французский историк, Себастьян де Гаске, нашел в Архивах Мин. Иностранных Дел Франции отчет, посланный 20.08.1928 французским послом в Москве главе правительства Бриану, содержащему следующие слова : «СССР упрекает Польшу в том, что она поддерживает политику украинского сепаратизма против Москвы. Этих сепаратистов называют «петлюровскими бандами», несмотря на то что Петлюра убит и что советская власть – не забываем об этом – приложила все усилия для того чтобы убийца был оправдан».
⁹ Моше Гончарок, Пепел наших костров. Очерки истории еврейского анархистского движения, Иерусалим, 2002, с.213.
¹⁰ Моше Гончарок, Еврейский мститель, интервью, газета «Вести», приложение «Окна», Тель Авив, 31.01.2002.
¹¹ Документ судової помилки. Процес Шварцбарда, Париж, 1958, с.58.
¹² Zosa Szajkowski, A Rebuttal, Jewish Social Studies, Vol. 31, No. 3, 1969, p. 193.
¹³ Taras Hunczak, Letter to the Editor, Jewish Social Studies, Vol. 32, No. 3, 1970, p. 247.
¹⁴ Выражение Ильи Добковского Elie Dobkowski, Affaire Petlura-Schwartzbard, Paris, 1927.
¹⁵ А. Яковлів, Паризька трагедія 25 травня 1926 року, Париж, 1958, с.30.
¹⁶ Заигравшись в словесном поединке с коллегой Торресом, мэтр Кампинчи принимает это решение самолично, не посоветовавшись со своими клиентами, вдовой Петлюры и братом покойного. С точки зрения французского законодательства это решение является нелегальным, как справедливо замечает А. Яковлив в упомянутой работе.
¹⁷ Eugène Gatebois, Camille Aymard, agent bolchevik, Figaro, 2.07.1932, p.1.

X-пост в ukraine_russia

То, что пытался забыть Симон Дубнов

Wed, 08 Jul 2009 04:13:57 GMT

Уважаемый читатель видимо заметил, что я избегаю, насколько это возможно, вступать в дисскусию с некоторыми авторами, такими, как Финкельштейн или Сопельняк. Причина в том, что у меня есть намного более серьезные оппоненты, и я не хотел бы тратить время на мелких жуликов. Итак,

В своих мемуарах выдающийся еврейский историк Симон Дубнов пишет :

«В Париже организовался комитет защиты в деле Шварцбарта, привлекший знаменитейших адвокатов (Торреса и др.), а мы в Берлине составляли комиссию экспертов, которая приготовляла материал для защиты. Помню наши совещания, происходившие в моей квартире с осени 1926-го до осени 1927-го года, когда состоялся процесс Шварцбарта. Моцкин докладывал нам о ходе следствия и организации защиты в Париже, о контрорганизации со стороны обвинителей – тамошних украинских политиков, о публикации наших материалов на французском и английском языках и о пропаганде в прессе.»*

Хотя в основном я буду говорить о парижских событиях, к Берлинской комиссии я еще вернусь. Но сейчас хочу обратить ваше внимание на удивительные слова о «знаменитейших адвокатах».
«Торрес и дугие»... как не вспомнить о полемике, разразившейся перед началом процесса между главным редактором сионистского еженедельника «Рассвет», Владимиром Жаботинским, и адвокатом Шварцбарда, Анри Торресом, полемику, которую уважаемый историк так значимо вычеркнул из своей памяти.
Фрейд называет этот феномен «воспоминанием-ширмой».

Так как в известных мне работах – за исключением книги Израиля Клейнера о Жаботинском и украинском вопросе** – данная полемика не упоминается, я приведу ее полностью.

Г. Торрес

Пишу эту заметку от личного своего имени, как особое мнение одного человека, и пользуюсь для нее гостеприимством «Рассвета» просто потому, что «Рассвет» есть еврейский орган на русском языке и издается в Париже – а дело Шварцбарда будет разбираться в Париже и касается главным образом русского еврейства.

Выступая, таким образом, от личного и частного своего имени, с особым мнением, за которое никто, кроме нижеподписавшегося, не в ответе, – я считаю своим долгом сказать, что участие г. Торреса в деле Шварцбарда, в качестве защитника подсудимого, есть вещь нежелательная и вредная, как для самого г. Шварцбарда, так и для всего еврейства.

Дело не в том, что г. Торрес пользуется репутацией большого поклонника советских порядков. Адвокат имеет такое же право на свои убеждения, как и врач или инженер. Но при этом важно соблюдать одно условие : строго отделить политическое от профессионального. Медицинская работа врача должна быть поставлена так, чтобы в ней совершенно не чувствовалсь, куда клонятся политические симпатии доктора. То же самое, мне кажется, требуется и от адвоката, которому ведь тоже вверяются жизненые итересы клиента. Причем задача адвоката иногда бывает гораздо сложнее задачи хирурга. Успех хирургической операции, в конце концов, зависит от исскуства врача. Но успех судебной защиты зависит еще от настраения двенадцати присяжных – людей, по большей части отражающих «среднее» настроение общества. Поэтому адвокат должен быть еще более осторожен, чем врач, особенно в процессах, где дело идет об очень серьезном риске для клиента. Адвокат не должен позволить себе эксперементы, не имеет права связывать судьбу подзащитного с такими вопросами, которые прямого отношения к делу не имеют, а в тоже время являются спорными в «среднем» обществе и могут очень легко возстановить присяжных заседателей против адвоката – а потому и против подсудимого.

Положение осложняется тем, что дело Шварцбарда приняло теперь характер дела общееврейского. Есть разные мнения о том, следовало ли придавать этому процессу обще - еврейский характер ; но в этом вопросе я разбираться не стану. Перед нами факт : делу придан обще-национальный облик. Поэтому замешаны тут интересы не одного только г. Шварцбарда, но и всего еврейского народа ; и не только российской или украинской части этого народа, но и всех частей. Еврейское общество всех стран морально ополчилось в защиту Шварцбарда : это не сомненно. Но ведь очень важен вопрос : почему ополчилось ? Потому ли, что в акте Шварцбарда оно видит инстинктивную месть за тысячи надругательств, – или потому, что Шварцбард убил врага советского режима ?

Насколько я знаю настроение тех именно кругов которые хотят сделать из дела Шварцбарда общееврейское дело, их точка зрения такова : был ли Петлюра другом или врагом советов, до этого нам – поскольку речь идет об акте Шварцбарда – дела нет. Хорош или плох советский режим, до этого нам – поскольку речь идет об акте Шварцбарда – дела нет. Хорошая или плохая вещь украинское движение, до этого нам – поскольку и т. д. - дела нет. Интересует нас в данном случае только одно : во время гражданской войны на Украине были замучены тысячи евреев, и это преступление осталось неотмщенным. Горечь и позор этого безнаказаннаго надругательства пали на сердце Шварцбарда и побудили его к инстинктивному, даже рефлекторному акту, объектом коего явился человек, имя которого стало в еврейском сознании синонимом резни. И еврейство надеется, что судьи, вникнув в ужас тех событий, поймут состояние души Шварцбарда и скажут : не виновен ; и вердикт этот явится громким укором для всех тех, кто организовал, или допустил ту резню, и уроком для всех тех, кто еще, быть может, мечтает о новой резне. – Но это все. Еврейское общество решительно не желает, чтобы его вера в невиновность Шварцбарда было истолковано, как колективное одобрение или порицание того или иного режима или идеала или движения ; и на эту именно почву, ни на какую иную, и должна была бы, очевидно, стать и защита г. Шварцбарда.

Судя по всему, что нам известно о г. Торресе, нет никакой надежды, что он на этой почве удержится. Повторяю, дело не в его репутации советофила, и не в той восторженной неосведомленности, которую он недавно проявил в каком то еврейском собрании, воспевая не только «крымскую» колонизацию, но и великодушный советский режим. В политических и т. п. собраниях г. Торрес волен говорить, что ему угодно. Но г. Торрес, как мы, к сожалению, видели, считает дозволенным и нужным подчеркивать свои советские симпатии также и в зале суда. Так он действовал на процессе об убийстве Вешапели. Формально там г. Торрес, если не ошибаемся, представлял интересы семьи убитого ; но на деле он вышел далеко за пределы своей формальной задачи и почти каждым своим выступлением старался обелить советский режим, как таковой, и очернить противников советского режима, как такового. У присяжных, да и у всей «средней» публики, должно было естественно создаться впечатление, что осудить убийцу Вешапели значило бы прокричать «ура» советскому режиму. Насколько такая тактика была полезна для защиты вверенных г. Торресу интересов – эта не наша печаль. Но процесс Шварцбарда - дело другое. Да будет позволено говорить ясно : участие г. Торреса может превратить защиту Шварцбарда не только в обвинительный акт против погромщиков (это совершенно законно), но и в гимн большевикам и советскому режиму. Это грозит, прежде всего, скверно отозваться на интересах самого подсудимого ; но, помимо того, это грозит совершенно извратить, в глазах всего просвещенного мира, смысл того интереса, который проявлен к этому делу еврейством всех стран. Еврейство видело в убитом виновника погромов и потому оно считает, что Шварцбарда следует оправдать. Но защита г. Торреса, очевидно, придаст всему делу такой характер, будто главное дело в том, что Петлюра был врагом советского режима, и будто еврейство именно поэтому сочуствует г. Шварцбарду. Покорно благодарим !

Нам скажут, что г. Торрес, как человек безспорно умный, сам это все понимает, и что на сей раз он будет «осторожнее». Предостерегаю этих оптимистов : ничего путного не выйдет из такой «осторожности». Дело не в уме г. Торреса, о котором мы все, конечно, высокого мнения, а в других факторах – в темпераменте, в убежденности, в той привычке вносить политику в залу суда, которая проявилась в грузинском процессе и от которой человеку со сложившимися навыками и трудно, и неловко отказаться. Настоятельно советовал бы не рисковать.

Конечно, г. Торреса выбрал своим защитником сам г. Шварцбард, и это, прежде всего, его личное дело. Но есть в этом вопросе и другая сторона ; да будет позволено сказать – не менее важная. Пора и на нее обратить внимание.

Речь идет, конечно, не о том, чтобы г. Торрес отказался от своей должности защитника г. Шварцбарда. Но примириться с положением, при котором г. Торрес является единственным защитником, было бы чрезвычайно неразумно с точки зрения решительно всех замешанных в этом деле интересов. Круги, имеющие возможность влиять в данном случае, должны принять все меры к тому, чтобы приглашен был еще и другой адвокат, свободный от вышеописанных шероховатостей, и чтобы задачи защиты были между ними распределены соответствующим образом.

В. Жаботинский.
Рассвет, № 31, 7. VIII.1927

К процессу Шварцбарда
Ответ А. Торреса В. Жаботинскому

- На статью В. Жаботинского в № 31 «Рассвета» Анри Торрес, в интервью с корреспондентом «Паризер Хийнт», возразил следующее :

«Статья Жаботинского меня поразила. Я – адвокат и при защите своих клиентов исхожу исключительно из профессиональной точки зрения. Я принимаю на себя защиту всех преследуемых и угнетаемых, независимо от их партийной принадлежности. Я всегда откликаюсь на их призыв, без каких бы то ни было политических тенденций. Уже многократно я заявлял, что деяние Шварцбарда не имеет ничего общего ни с какой политической партией. Это – акт мести, протест энтузиаста против дикости и варварства, жертвами которых были евреи. Это - еврейский национальный акт, и только. Для меня все это совершенно ясно. Я знаю своего клиента и мотивы его деяния, и в этом духе буду вести защиту на суде. – Дело Шварцбарда - большое еврейское национальное дело, которое не может быть мне чуждо. Я, как горячий еврей, защищаю интересы моего преследуемого народа и чувствую его страдания. Странно поэтому подымать вопрос о моих политических симпатиях, которые здесь не причем. – Среди свидетелей защиты, на которых я сослался в деле Шварцбарда, есть заведомые противники советского правительства, как например : Иосиф Кессель и Анри Берро. – Что касается процесса Вешапели, то я защищал в нем вдову моего друга. В нем дело шло не о политических вопросах, а исключительно о фактах. – Я провел немало судебных дел, могущих доказать мою безпартийность. В прошлом году я ездил в Россию на защиту турка, выдачи которого требовало турецкое правительство. Комитет защиты Сакко и Ванцетти обратилось ко мне за содействием. Всем известно, что я давно порвал всякие сношения с коммунистическою партиею. Это вызвало возмущение коммунистов и появление резкой статьи в «Юманитэ». Французские коммунисты часто были недовольны мною, но это не помешало мне защищать анархиста Г. Бертона. Я не принадлежу ни к какой партии и не завишу ни от какой группы. Я действую по убеждению совести. Даже в еврейском вопросе я не вхожу ни в одну из многочисленных группировок, на которые разделилось еврейство. – Меня выбрал в качестве защитника сам Шварцбард, полным доверием которого я пользуюсь, и я не нуждаюсь ни в чьих указаниях со стороны. Я отдам отчет только еврейству в целом. Без всяких советов, я справлюсь с защитой интересов Шварцбарда и еврейства, на этот раз полностью совпадающих. – Мне хочется верить, что статья Жаботинского не найдет отклика среди евреев. Я убежден, что она не произведет никакого впечатления на средняго – безпартийного – еврея. – Евреи могут положиться на меня и ждать спокойно окончания процесса. Около 100 лиц, а может быть и больше, – все жертвы Петлюры – будут допрошенны, как свидетели. Я и мои сотрудники с большой тщательностью изучаем обширный материал, и мы уверены, что Шварцбард будет оправдан. Мы работаем энергично и просим только о том, чтобы нам никто не мешал. Пусть нас судят после процесса !»

Рассвет, 28. VIII.1927

В. Е. Жаботинский об интервью г. Торреса

Ознакомившись с содержанием беседы, которую имел с защитником г. Шварцбарда г. Анри Торресом сотрудник парижской газеты «Гайнт», и в которой г. Торрес высказался против мысли о приглашении еще одного адвоката, В. Е. Жаботинский уполномочил нас напечатать следующий отзыв :

«Чрезвычайно приятно, что г. Торрес намерен поставит дело защиты в этом случае на почву чисто профессиональную и безпартийную. Совершенно, однако, другой вопрос, насколько ему удастся осуществить это прекрасное намерение. В других случаях, как мы видели, это ему не вполне удавалось. Но еще более важный вопрос есть тот, какое впечатление создастся и у присяжных, и у всего общества от выступления по такому делу адвоката с такой яркой и односторонней политической репутацией ; да еще в качестве единственного защитника. По отношению к этому вопросу двух мнений нет : в кругах, интересующихся делом Шварцбарда, никто решительно не сомневается в том, что монопольное выступление г. Торреса в этом процессе, как бы оно ни было блестяще, будет инстинктивно истолковано обществом в определенном политическом смысле. Трудно допустить, чтобы г. Торрес, при его уме и искренности, сам не предвидел объективной неизбежности этого впечатления. Столь же трудно допустить, чтобы г. Торрес не сознавал нежелательности такого впечатления. Поэтому трудно, и даже невозможно понять, почему он упорно отказывается от такой простой, естественной, ни для кого не обидной мысли, как приглашение еще одного защитника, у которого не было бы той же односторонней репутации и выступление которого, поэтому, сыграло бы, в вышеупомянутом смысле, нейтрализирующую роль. Это вполне принято. По делу Бейлиса выступало четыре адвоката, и в их числе были такие имена, примеру которых следовать и похвально и почетно. Отказ г. Торреса от такого разумного шага было бы трудно объяснить ; и надо надееться, что он всетаки возьмет свой отказ обратно».

Рассвет, 28. VIII.1927

Пользуюсь случаем, чтобы выразить глубокую благодарность Архиву Жаботинского в Тель Авиве, за предоставленную мне возможность там работать (при полном моем незнании ни языка идиш, ни языка иврит, хотя Жаботинский писал на этих двух языках, а также на русском, французком, английском, немецком, и конечно же, итальянском). В Архиве хранятся также документы на украинском языке, о них пойдет речь позже. Следующий же пост будет посвящен лучшему знакомству с единственным адвокатом убийцы, Анри Торресом (1891-1966).

______________________
* С.М. Дубнов, Книга жизни, Москва, 2004, с. 558.
** Israel Kleiner, From Nationalism to Universalism. Vladimir (Zeev) Jabotinsky and the Ukrainian Question, Edmonton-Toronto, 2000, pp. 146-150.

Перша публікація

Необходимое отступление

Wed, 08 Jul 2009 04:12:46 GMT

Затрагивая некоторые исторические вопросы, в запале дискусии, слишком часто мы упускаем из вида тот факт, что говорим о вещах безмерно ужасных. Говорить о которых подобает с максимальной осторожностью и деликатностью, никогда не забывая о страданиях жертв и о боле их близких. В сообществе ukraine_russia это в основном касается темы Голодомора, но не только. Были здесь и недопустимые реплики про Волынскую трагедию, и про еврейскую Катастрофу. Поэтому, перед тем как продолжить серию «Петлюрианы», считаю необходимым напомнить, чем были антиеврейские погромы в Украине 1918-1920 гг.

Когда мальчик пришел с деньгами, он застал отца и двух братьев мертвыми в луже корови.

Они жалели пуль и, ради экономии, пользовались саблями, кинжалами и прикладами. Душили, насиловали, распарывали животы, поднимали младенцев на штыки, разбивали их о камни, выкалывали им глаза. Это делалось спокойно, просто, бесстрастно, как спокойно, бесстрастно рубят лес.

Одного еврея солдат, требуя денег, бил рукояткой револьвера по зубам.
Всего окровавил.
Потом приказал сесть ему на стул.
Голой саблей ворочил ему зубы.
Затем всунул саблю в горло так, что брызнула струя крови.
После этого поставил его лицом к стене...
Выстрелил в него.
Затем опять посадил на стул около стены и саблей нанес такой сильный удар по голове, что даже в стене остался глубокий след.

Нашли нас.
У брата отняли все, убили, стянули сапоги, платье, оставили лежать нагим.
Один спросил меня :
– Ты русский ?
Я сказал :
– Нет, еврей.
Бывший с ними мальчик, 11-ти лет, Вася Тихоменко, который учился вместе со мной во второй классной приходской школе, сказал солдатам :
– Убейте его.
Но другой, Ваня Кочур, 10-ти лет, тоже мой товарищ, просил не убивать.
Солдат сказал :
– Нехай мучается.
И ушел.

Комиссару стало неловко, что она его узнала, выстрелив в нее, осиротил восьмеро детей. В других домах вырезали целые семьи.

...чердак отделялся от чердака пассажа лишь тонкой стенкой, а там шли убийства, слышались молбы, душераздирающие крики, стоны убиваемых и недобитых людей.
У знакомых был грудной ребенок.
В страхе, что он заплачет и привлечет убийц, некоторые решили пожертвовать ребенком и, если он заплачет задушить его.
К счастью, он не заплакал.

Мы слышали треск разбиваемых стекол, – это взламывали ближайшие магазины. По треску стекол мы старались установить, в какой стороне от нашего дома происходит погром.

Еще отправляет солдат в села убивать евреев. Кравченко за деньги разрешил вылавливать трупы. К вечеру приехали из Камарина, нагруженные чемоданами и награбленным, хвалятся :
– Потопили 58 детей и женщин.

– Жиды губят Россию, – кричал он.
И старательно укладывал в карманы драгоценные вещи из комода.

4 дня подряд, под грохот орудийной стрельбы, жгли, разстреливали, вешали, вырезывали, пытали евреев. Еврейских жен и дочерей насиловали. Еврейское добро грабили и увозили вагонами. Лишь в пятницу спохватились, что улицы полны убитых и раненых и что уже дает себя чувствовать трупный запах.

Девушек увезли.
На следующий день в конце Жилянской улицы был найден изуродованный до неузнаваемости труп одной из девушек.
Нос был совершенно отрезан.
На всем теле масса рубцов от шашек, на некоторых мускулах – следы человеческих зубов.
...Вернулась вторая...

Вымогательство денег и ценностей сопровождалось побоями и истязаниями.
Громили солдаты.
Громили офицеры.
Погромщики говорили с гордостью.
– Мы струковцы.
Многих евреев, не имевших возможности откупиться, они увели в штаб Струка, перешедшего в это время со своими «молодцами», после погромной деятельности в уезде, на службу добрармии.

Один из них выстрелил в него три раза. Старик упал мертвый. Другой солдат, разрубил ему уже мертвому голову и разрезал лицо. Они его раздели, забрали вещи и вышли из хаты.

«Ходите сюда, тут живет еврейский раввин, он наверное коммунист»...
Один ударил отца прикладом по глазам.
Правый глаз выпал, брызнула кровь прямо на гиеру.
– Снимай часы !
Отец молился, одной рукой предерживал глаз, другою снимал с себя золотые часы.
– Бей !
Сильным ударом приклада снесли верхнюю часть черепа.
Отец упал, мозги вывалились.

Особенно кошмарны были поджоги еврейских домов. В тех кто пытался спастись из горящего дома, стреляли, рубили шашками головы, даже малых детей и стариков бросали обратно в огонь. Бывали случаи, когда, не выпуская никого их дому, дом поджигали вместе с находящимися в нем людьми. Бандиты убивали разно : сжигали, закалывали, разстреливали, вешали, подвергая предварительно свои жертвы мучительным пыткам. Есть много изнасилованых женщин и девушек.

...все эти ужасные зверства не поддаются описанию...

Дрожащих от ужаса девушек, когда он их особенно тщательно обыскивал, он успокаивал :
– Не беспокойтесь, мадмуазуль.
Забирая из дрожащих рук протянутые ему кольца, серги и другие драгоценности, говорил галантно :
– Мерси.

Сестру Когана, гимназистку Даню, сперва изнасиловали, потом бросили в погреб, где умерла от потери крови. Во время изнасилования Даня умоляла оставить эту пытку и убить ее, но они не согласились. Брата они заставили смотреть, как насилуют сестру.
Еще изнасилована девушка-невеста, но ей удалось перелезть забор и спастись. Потом ее пришлось отправить в Земскую больницу. Мать ее была убита, у нее изрезан живот, внутренности вывалились. У Мани Коган отрезана одна грудь. Муж ее искромсан до неузнаваемости. На всех трупах следы мучительной жестокой смерти.

Один с завязаной головой, череп у него разбит. Временами он кричит нечеловеческим голосом от боли. Лицо его – сплошная посиневшая рана, из опухоли проглядывают глаза через узкие щели. Второй еврей смотрится лучше. У него левая рука поломана, и он ею не владеет.

Погром начался 4 апреля, продолжался он сравнительно недолго, около суток, но очень интенсивно.

Теперь в Лебедине нет ни одного еврея. Бандиты, не имея больше для грабежа евреев, убивают богатых крестьян.

Утром 1 марта в город вошли партизанские советские отряды, положившие конец кошмарному состоянию еврейского населения, боявшегося резни. Однако, тотчас же по вступлении в город партизан, начались грабежи населения (приемущественно еврейского), в которых наряду с выпущенными партизанами из тюрьмы арестантами принимали участие и они сами.

Особенно кошмарным является убийство жены часового мастера Лирмана при налете на его квартиру. Когда его жена подняла крик о помощи, она была тут же расстреляна красногвардейцами.

Во время грабежа было убито несколько человек, совершенно несостоятельных, которых бандиты убили только потому, что у них нечего было грабить.

Потом выставили остальных попарно : Брухе в сердце попали, старуху тяжело ранили в грудь, Басю ранили в бок, Соню – в череп разрывной пулей : весь череп раскололся и осколок ранил маленькую Эстер в руку и шею. Обе упали и лицо малютки залилось мозгом своей сестры.

Почти все женищины от 13-ти лет изнасилованы бандитами. Насиловали детей на глазах родителей, некоторых затем убивали. Насиловали на улице на глазах хихикавших зрителей.
Венерическими болезнями заболело много женщин. Были случаи беременности. Одна женщина, муж которой в Америке, узнав через 5 месяцев о своей беременности, сошла с ума.

В грабежах не все крестьяне принимали активное и сознательное участие. Многие мужики брали необходимые им вещи, говоря, что сейчас можно брать и надо спешить, а то завтра запретят.

Казаки обесчестили сестру Вайншенкера, девицу 20 лет. Отец потерпевшей с горя отравился соляной кислотой и находится в больнице.

Рабцер Нохим Мееров отдал прачке белье. Через несколько дней прачка заявила, что белье у нее украдено. По приходе добровольцев белье обнаружено у прачки, и она была арестована. Муж прачки указал на Рабцера как на большевика. Солдаты в штабе сказали, что они его расстреляют. Он бросился бежать. Его поймали и во дворе расстреляли.

В одной христианской квартире у гр. Кочубей нашли одного еврея, который прятался от бандитов. Еврей был расстрелян, которого заставили танцевать, пока он выбился из сил, а потом он был убит. Затем убили семью Кочубеев за то, что они спрятали у себя еврея. Было убито 12 чел., трупы которых лежали несколько дней, ибо некому было их убирать. Если находились смельчаки убирать трупы, то их же убивали.

На еврея Боруха Шнорина напали громилы, безжалостно избивали, рубили шашками ; в это время подошел еще один хулиган и с возгласом : «Хиба так бьют жидов» показал, как нужно бить : откусил зубами кусок мяса от руки.

На ст. Синельниково казаки и чеченцы отделили евреев от прочих пассажиров, грабили их, а зачастую и убивали. Синельнинковский раввин писал даже в Екатеринослав, что просит евреев не ездить по железной дороге, так как «на кладбище нет уже мест для могил».

Во второй раз прибыли банды 2 июля под предводительством Соколова (родом из Белой Церкви, бывший большевик, служил в ВЧК) – 10 убитых, 18 ранено.
В третий...

Тогда он стал выбрасывать руками из могилы землю. Убийцы не препятствовали, а только смеялись :
– Посмотрим, кто одолеет !
Их было 5 человек.
И муж был заживо похоронен.

Погромщики «воевали» под разными флагами (деникинским бело-сине-красным, украинским сине-желтым, польским с белым орлом, красным большевиков, черным анархистов) или вовсе не воевали, без флага, а только грабили, пытали, убивали и насиловали.

А еще были зверства против украинцев, русских, белорусов, поляков, румын, болгар, немцев, австрийцев, чехов, словаков, греков, алжирцев... против аристократов, буржуев и коммисаров, крестьян и горожан... против невинных и виновных... против стариков и младенцев, мужчин и женщин. Против людей.
Как сказал на процессе Александр Шульгин, министр иностранных дел УНР, «Украина была одним сплошным погромом».

Источники :
Сергей Гусев-Оренбургский, Багровая Книга ; Погромы 1919-1920 гг. на Украине, Харбин, 1922 / Нью Йорк, 1983.
Володимир Сергійчук, Погроми в Україні : 1914-1920, Київ, 1998.
Книга погромов. Сборник документов. Ред. Л. Милякова, Москва, 2007.

Перша публікація

Примечание № 93

Wed, 08 Jul 2009 04:09:17 GMT

Телеграмма Петлюры атаману Семесенко в предверии Проскуровской резни

Секретно и очень важно.

Всё указывает на большевистcкое восстание части еврейского населения.
Подавить беспощадно силою оружия,
чтобы ни одна еврейская рука не поднялась в Подолии
против возрождающейся Украины.

Главный Отаман

Ошибочно думать, что попытки реабилитировать Симона Петлюру начались лишь после так называемой «оранжевой революции», или даже с независимостью Украины. К примеру, американский историк украинского происхождения Тарас Гунчак умудрился напечатать в июльском номере за 1969 год исторического журнала Jewish Social Studies статью “A Reappraisal of Symon Petlioura and Ukrainian-Jewish Relations, 1917-1921”. Оппонентом проф. Гунчака выступил Зося Чайковский, американский историк и директор архива Чериковера. Среди контр-аргументов Чайковский ссылается на вышеприведенную телеграмму Отамана Петлюры. Как ни странно, проф. Гунчаку удалось опубликовать уже в следующем номере журнала ответ на статью Чайковского. Ответ не лишен интереса, так как дает нам возможность узнать некоторые закулисные детали работы историка. Оказывается, в своей роли директора архива Чериковера Зося Чайковский отказал проф. Гунчаку в доступе к архиву, аргументируя, что бόльшая часть архива состоит из документов на языке идиш, а проф. Гунчак этим языком не владеет.

К счастью, в архиве работал другой американский професор – Сауль Фридман. Видимо, проф. Фридман читает на идиш. Боюсь, правда, что он не очень хорошо владет русским : свою работу о «патологическом антисемите» Петлюре он назвал... «Погромчик» (Pogromchik : The Assassination of Simon Petlura, New York, 1974). И если в пылу полемики Зося Чайковский забыл обозначить местонахождение документа, однозначно обличающего зверскую сущность Главного Отамана, то проф. Фридман восполняет это упущение на стр. 166 своего произведения со странным названием. И любой ученый (владеющий языком идиш) может в этом убедиться, открыв папку № 360, в Архиве Чериковера (который находится в Нью-Йоркском Институте Еврейских Исследований – YIVO).

Вот, собственно, и конец мифа о «хорошем Петлюре», который нам пытаются втюхать некоторые украинские товарищи. В том числе, и некоторые члены сообщества ukraine_russia.
Shame on you !

P.S. Чуть не забыл. Я же обещал вам примечание № 93 к 4-ой главе книги Абрамсона (который не только пишет на иврите, но и свободно читает на идиш). Пожалуйста :

Tcherikower, who believed that the story was correct and that the document had in fact existed at one time, provided full disclosure of its history (Di ukrayner pogromen, p. 146n1). Szajkowski, his disciple at YIVO, cited the document in a polemical article published after Tcherikower’s death, yet did not provide full details on its authenticity, a breach of scholarly procedure ("Rebuttal", p. 194). Saul Friedman went even further. Not only did he not provide the background to the document, but he actually went on to claim that the telegram was held in File 360 of the Tcherikower Archive at YIVO (Pogromchik, p. 166n37). No such document exists in File 360. Furthermore, Szajkowski himself numbered each document in the Tcherikower Archive, and no document in that file is missing.

Уважаемый cars_drive требует от меня опровержения статьи Финкельштейна. Ввиду того, что указанный текст, если отбросить бульварную журналистику, является пересказом на русский язык работы «специалиста по малым погромам» – можно мне избежать снова рытся в этой помойке ?

Перша публікація

Лже-свидетель № 1

Wed, 08 Jul 2009 04:07:24 GMT

Как мы видели, в своей полемической попытке вернуть доброе имя Симону Петлюре, украинский историк Владимир Сергийчук противопоставляет антисемитскую политику (и практику) Белого движения – филосемитской политике (и практике) УНР. Он также упоминает о «широко организованной компании против Петлюры» до и во время процесса над Самуилом Шварцбардом. Компания, как известно, была настолько эффективной, что привела к оправданию убийцы. Более того, ее организаторы (их наследники) и «полезные идиоты» продолжают «компанию против Петлюры» по сегоднешний день.

«Драматическое происшествие послужило начальной точкой для создания Международной Лиги против Рассизма и Антисемитизма (LICRA).

25 мая 1926 года некто Самюэль Шварцбард, бывший доброволец французской армии, хладнокровно убил в Латинском квартале Главного Атамана Петлюру, нашедшего убежище во Франции после победы Советской Революции в России.

Какова причина этого убийства ? Молодой человек еврейского происхождения спонтанно признал, что своим жестом хотел отомстить за своих, павших жертвами погромов, организоваными в Украине при царском режиме. Одним из ответственных за эти «карательные» операции как раз и был человек, убитый Самюэлем Шварцбардом...»

«Царский генерал Петлюра»... Что за бред, спрашиваете вы. Но я постараюсь ответить на другой вопрос : почему такая уважаемая во Франции организация, как LICRA (большинство послевоенных ПМ Франции являются ее членами, а каждый французский президент считает нужным выступить на ее ежегоднем банкете), не может себе позволить убрать эту чушь из своей официальной истории ?
Ответ очень прост : для этого придется признать, что создавалась LICRA не только на убийстве, но и на лжи.

(...)

Показание лже-свидетеля № 1

«По моему мнению, русский народ, в массе его антисемитизма не знает. Об этом красноречиво говорят факты, как, например, секта еврействующих "субботников" – в Кубанской области и на Волге, как некрещеные евреи, избираемые крестьянами некоторых сел Сибири в старосты, как отношение русских солдат к солдатам евреям и т. д. Мои наблюдения над еврейскими земледельческими колониями Екатеринославской губернии и над крестьянами Украины позволяют мне с полной уверенностью утверждать, что обвинение в антисемитизме не может быть предъявлено русскому народу в целом. Грабежи еврейских городов и местечек, массовые убийства евреев – это входило в систему самозащиты русского правительства. Как известно, впервые они были широко применены в 80-х годах. Александр III заявил генералу Гурко : "А я, знаете, люблю, когда бьют евреев". Это – не анекдот, а подлинные слова русского императора и это своеобразный прием борьбы против "внутреннего врага". В 90-х годах погромы повторялись еще более широко, цинично и ужасно. Напомню, что правительство Романовых разжигало племенную вражду не только между русскими и евреями, но между татарами и армянами на Кавказе, чем вызвана была кровопролитнейшая резня.

Но евреев грабили и убивали чаще, потому что они были ближе, под рукой, более беззащитны, и потому бить их легче, удобнее. Били за участие в революционном движении. Лично я и не думаю, что еврейство в борьбе против самодержавия играло роль более значительную, чем та роль, которую должны были играть рабочие и ремесленники евреи, удушаемые в "черте оседлости" ограничительными законами и произволом полиции.

Почти всегда, в трудные для царского правительства дни, евреи страдали особенно. Напомню травлю еврейства, поднятую позорнейшим процессом Бейлиса. В 15-м году началась бесстыднейшая пропаганда юдофобства в армии, все евреи Царства Польского и Галиции были объявлены шпионами и врагами России. Разразился гнуснейший погром в Молодечно. Установлено, что юдофобство шло из штабов, и, разумеется, оно не могло не способствовать разрушению армии, в которой было до полумиллиона евреев. Народ, озлобленный и ослепленный нуждой, плохо видит своего истинного врага. Если начальство разрешает убивать и грабить евреев – почему же не делать этого. Немецкие магазины в Москве во время войны грабили тоже потому, что это было подсказано и позволено. В то время, как правительство через полицию устраивало погромы и не мешало грабежам, убийствам, люди явно ненормальные занимались в печати проповедью ненависти к евреям. В Киеве это делал некто Шульгин, журналист, который, впрочем, в своей книге "Дни" определенно заявил, что он "ненавидит и Его Величество русский народ". Как видите, это – сумасшедший. В Петербурге скверным делом пропаганды антисемитизма занималась большая газета Суворина "Новое Время", в Москве действовал адвокат Шмаков, тип тоже дегенеративный. Наконец, существовала монархическая организация доктора Дубровина, ею убиты были известнейшие журналисты, талантливейшие люди Иоллос и Герценштейн. Лично я всегда считал и считаю проповедников расовой и племенной ненависти людьми выродившимися и социально опасными.

Вот условия, в которых создавались и воспитывались личности, подобные Петлюре. О его действиях суду расскажут документы, они достаточно ярко освещают кровавую деятельность бандитских шаек, которыми он командовал. Мне нечего прибавить к этим документам, неоспоримость которых я знаю.

Я не сторонник террора, но не могу отрицать права человека на самозащиту. Мне кажется, что убийство может быть совершено из страха, что повторится пережитое, из естественного желания предупредить возможность большего ужаса, чем своя личная моральная смерть.

Алексей Пешков»

(Цитирую по «Максим Горький. 1868-1936. Из литературного наследия», Еврейский Университет в Иерусалиме, Иерусалим, 1986, стр. 364-367.)

«Любопытно, - пишут израильские комментаторы, - что в этих показаниях Горький не делает различия между русскими и украинцами, что явствует из всего характера его аргументации.»

Для любопытных привожу другое письмо того же автора, написанное годом раньше :

«Уважаемый Алексей Андреевич, я категорически против сокращения повести «Мать». Мне кажется, что и перевод этой повести на украинское наречие тоже не нужен. Меня очень удивляет тот факт, что люди, ставя перед собой одну и ту же цель, не только утверждают различие наречий – стремятся сделать наречие «языком», - но еще и угнетают тех великороссов, которые очутились меньшинством в области данного наречия. При старом режиме я посильно протестовал против таких явлений. Мне кажется, что при новом режиме следовало бы стремиться к устранению всего, что мешает людям понимать друг друга. А то выходит курьезно: одни стремятся создать «всемирный язык», другие же действуют как раз наоборот.
А.Пешков»

И вправду выходит курьезно : белое называют черным, украинского эс-дека – царским генералом, юдофила – антисемитом и погромщиком, большевицкого киллера – еврейским мстителем, а махрового русского шовиниста – буревесником революции...

Но это лирика, вернемся к нашему барану. В первый день суда, после подачи показаний, на вопрос, хочет ли он что-либо добавить, Шварцбард рассказал о том, как у него зародилась мысль о мести. Цитирую по отчету «Тризуба» :

«Коли він був у Одесі, до нього прийшов якийсь росіянин, що переповів розмову, яку чув у лікарні між двома військовими. Один з них хвалився, що знасилував кілька десятків жидівських жінок, а інший, що вбив кілька десятків жидів. Ця історія страшенно схвилювала Шварцбарда і вже тоді він рішив помститися. При цьому він зазначує, що ті оповідачі були з «білої армії», але для нього «петлюрівці і росіяни – це все одно».

Любопытно, или если хотите курьезно, но некоторые авторы пересказывают этот одесский эпизод, «просто» заменив «русские» на «украинцы»...

Но о фальсификациях – в следующий раз. Будет вам и дудка, будет и примечание № 93.
(Попробую найти репродукции гравюр Абеля Пана из альбома «Jugs of Tears». Эта фальшивка была приобщена к делу как вещдок...)

Перша публікація

Реплика

Wed, 08 Jul 2009 04:04:35 GMT

Еще и «Еще раз о том...»

На последний мой пост в сообществе ua_il («Петлюра, украинская интеллигенция и В. Шульгин», 7.06.2009), я получил комментарий от уважаемого fantik1:

«а зачем Вы цитируете помойки разные ?»

Мой ответ был : «Лишний раз доказать : обвинения против Петлюры – фальшивка на фальшивке.»

На что уважаемый fantik1 резонно заметил, что «это в доказательствах не нуждается»

Очевидно для господина cars_drive «это» нуждается в доказательствах. (Иначе он не постил бы «помойки» господина Ю. Финкельштейна.)

Відтак

Уважаемый господин cars_drive, перед тем как поливать помоями Симона Петлюру (ז״ל), потрудитесь ознакомиться с работой проф. Абрамсона «A prayer for the Government. Ukrainians and Jews in Revolutionary Times, 1917-1920 », совместное издание Ukrainian Research Institute (Harvard University) и Center for Jewish Studies (Harvard University), 1999, Harvard University Press. Проскуровская резня рассматривается в главе 4, «Pogroms of 1919», а точнее на стр. 122-131.
(Думаю Вам также будет интересно примечание № 93 на стр. 211-2.)

Nota Bene. Henry (Hillel) Abramson is the Dean for Academic Affairs and Student Services at Touro College's Miami branch (Touro College South). He is also currently the interim Chair of Judaic Studies there. He received his doctorate in history from the University of Toronto. He was Assistant Professor of History/Jewish Studies at Florida Atlantic University from 2002-2006 and during that time held appointments at a number of institutions including Oxford University, Cornell University, Harvard University, and Hebrew University. While teaching at Hebrew University, he simultaneously attended a class with Rabbi Mendel Weinbach at Ohr Somayach, Jerusalem.

Перша публікація

Стрічка новин :

Thu, 11 Jun 2009 20:10:33 GMT

На планеті Земля офіційно оголошено пандемію свинячого грипу
→
Вірус H1N1 вже в Україні
→
Рада ввела кримінальну відповідальність за зберігання порнографії
→
У рейтингу свободи преси Україна опустилася на 5 сходинок...

Sat, 30 May 2009 14:54:57 GMT

Cyril Horizsny attire notre attention sur des inexactitudes factuelles, des contre-vérités historiques, et finalement des propos strictement oukraïnophobes, racistes donc, tenus sur la radio public (d’Etat) «France Culture» lors de l’émission du 27 mai 09 «La Fabrique de l’Histoire» d’Emmanuel Laurentin.

«La Shoah par balles, une redécouverte ? Après le scandale…. retour sur les débats de l’année en histoire (3/4)», que vous pouvez actuellement réécouter ici.

Вдсбньки_________________________________________________________________________________________________

дошка оголошень, об’яв та прокламацій

Kyrylo, tu me corrige le cas échéant.

Об'ява

Fri, 17 Apr 2009 04:16:28 GMT

Олесь Ульяненко судиться з Національною експертною комісією з питань захисту суспільної моралі (НЕК).

Перше слухання відбудеться в Окружному суді міста Києва
21 квітня о 15:30 за адресою: вулиця Десятинна 6/8.

Лауреат Шевченківської премії Олесь Ульяненко подав позов до суду проти НЕК, яка визнала «порнографічним» його останній роман «Жінка його мрії». Оскільки бюрократи з НЕК в своїх діях вправно користуються адміністративними важелями, тільки присутність достатньої кількості вільних, незаангажованих людей в залі на судових засіданнях допоможе розгляду справи по суті і винесенню справді законного, а не скроєного за лаштунками вердикту. Якщо вас хвилює збереження свободи слова в Україні, розмістіть анонс про цю подію у ваших медіа: в пресі, на сайтах, в ЖЖ, перешліть цю інформацію вашим знайомим.

Запрошуємо всіх небайдужих на безпрецедентну подію,
з повагою і сподіванням на підтримку,
Юка Гаврилова, літагент

Мопед не мой

Sat, 14 Feb 2009 09:11:20 GMT

Sat, 22 Nov 2008 14:22:15 GMT

13 травня 1933. Причина смерти - Українець

Wed, 19 Nov 2008 16:44:27 GMT

Дякую polar_bird, який знайшов цей документ в Сумському обласному архіві.

Киянам

Fri, 14 Nov 2008 05:16:22 GMT

За подальшою інформацією звертатися до Євгенії Бєлорусець 8 0975948013

Via О. Забужко

Нью-йоркські обличчя і морди

Mon, 16 Jun 2008 15:23:14 GMT

Це Нью-Йорк, кажу я...

Fri, 23 May 2008 01:44:57 GMT

Париж - Нью Йорк = 7 г. 30 хв.

Обіцяв (1, 2)

Sat, 16 Feb 2008 20:59:07 GMT

Парижанки
Parisiennes

Звіт про вечір Стуса
Soirée Stous

Кілька дотичних посилань / Liens
• Vassyl Stous. Œuvres complètes / Василь Стус. Твори в 6 т. 9 кн.
• Vassyl Stous. Quelques traductions en français / Стус фр. мовою
• Kateryna Kindras. Deux histoires d'amour, dont celle de Lola et d'Ivan Svitlytchny / Катерина Кіндрась. Дві історії кохання

Урльоп в Парижі

Sat, 08 Sep 2007 10:18:59 GMT

Урльоп в Парижі

Mon, 11 Jun 2007 03:28:45 GMT

Нічний гість

"Победителей восточного обряда" - с праздником !

Wed, 09 May 2007 20:50:20 GMT